Vladimir Bolgov Engineer  -  www.Bolgov.net

Походы по музеям.

Музей Радио в Вероне.

Есть на севере Италии город Верона. Очень симпатичный город. Красивый. Конечно в нем много музеев. Но я считаю, что в Вероне есть два музея, которые надо посетить. Это Музей Радио и Музей Джульеты. Про музей Джульеты - на другой странице. А здесь про Музей Радио.
Музей Радио города Вероны, находится в полуподвальном этаже политехнического института, обычного учебного института. Причем площадь занимаемая этим техническим музеем значительна. Собрано в нем большое количество всемозможных технических устройств - в названии которых имется слово - "радио". От первых самых радиоприемников. Вот только, что- то не припомню, что бы в Москве в учебном институте был технический музей. В МИЭМЕе (я там учился) - нет, в МИРЭА (я там учился) нет.

Перед посещеним музея необходимо прочитать выступление  товарища Троцкого (Л. Бронштейн)   на открытии первого Всесоюзного съезда Общества Друзей Радио 1 марта 1926 года. Текст выступления - после первой фотографии.

Музей Радио в Вероне.

Новая эпоха научно-технической мысли

Товарищи, я только что с юбилейного праздника Туркменистана. Эта братская среднеазиатская республика отмечает сегодня годовщину своего возникновения. Казалось бы, вопрос о Туркменистане далеко отстоит от вопроса о радиотехнике и от Общества ее Друзей, но на самом деле связь тут самая тесная. Именно потому, что Туркменистан далек, он должен быть близок работам вашего съезда. При необъятности нашей федеративной страны, в состав которой входит Туркменистан, занимающий пространство в 500 - 600 тысяч кв. верст, побольше Германии, побольше Франции, больше любой европейской страны, где население разбросано по оазисам, где нет дорог, - при таких условиях радиосвязь как бы в самый раз изобретена для Туркменистана, для связи его с нами. Мы - страна отсталая, весь наш Союз, включая даже и наиболее передовые его части, в техническом отношении сильно отстал, а в то же время отставать мы не имеем права, потому что мы строим социализм, а социализм предполагает и требует высокой техники. Проводя проселочные дороги или подправляя их и строя на них мосты (а нам этих мостов ужас как не хватает!), мы в то же время обязаны догонять самые передовые страны в области последних научных и технических достижений, и в том числе прежде всего в области радио-техники. Изобретение радиотелеграфа и радиотелефона явилось как будто специально для того, чтобы убедить самых желчных скептиков в безграничных возможностях, заложенных в науке и технике, чтобы показать, что все достижения, какие наука уже записала в свою памятную книгу, являются только маленьким предисловием к тому, что нас ожидает впереди.

Возьмем последние 25 лет, - всего четверть века, - и вспомним, какие завоевания в области человеческой техники были сделаны на наших глазах, на глазах старшего поколения, к которому я принадлежу. Я помню - и, вероятно, не я один из присутствующих, хотя здесь большинство людей молодых - то время, когда автомобиль был еще редкостью. О самолете в конце прошлого века не было и речи. На всем свете было, кажется, 5 тысяч автомобилей, а теперь их около 20 миллионов, при чем в одной Америке около 18 миллионов, - 15 миллионов легковых и 3 миллиона грузовых. Автомобиль стал на наших глазах средством транспорта первостепенной важности.

У меня и сейчас еще звучат в ушах смутные звуки и шорохи, которые я услыхал, когда впервые подошел к фонографу. Я учился тогда в первом классе реального училища. Какой-то предприимчивый человек, разъезжающий с фонографом по городам Южной России, заехал в Одессу и показал нам его. А сейчас граммофон, внук фонографа, составляет элементарнейшую подробность обихода.

А авиация? В 1902 г., т.-е. 23 года тому назад, английский беллетрист Уэллс (многие из вас знают его фантастические романы) опубликовал книгу, в которой писал почти буквально, что, по его личному мнению (а он себя считал смелым и отважным техническим фантастом), примерно, в середине нынешнего XX века будет не только уже изобретен, но и настолько усовершенствован летательный аппарат тяжелее воздуха, что им можно будет пользоваться для военных операций. Книга была написана в 1902 г. Мы знаем, что в империалистическую войну авиация играла кое-какую роль. А до середины века остается еще 25 лет!

А кинематограф? Тоже не последняя спица в колеснице. Совсем не так давно кинематографа не было, многие из присутствующих здесь это время помнят. А сейчас нашу культурно-бытовую жизнь без кинематографа и представить себе нельзя.

Все эти новшества вошли в быт за последнюю четверть века, в течение которой люди, кроме того, совершили еще кое-какие мелочи, вроде империалистической бойни, когда разрушались города и целые страны, истреблялись миллионы людей. За эту же четверть века произошла не одна революция, - хотя и поменьше нашей, но в целом ряде стран. За двадцать пять лет вошли в жизнь автомобиль, самолет, граммофон, кинематограф, радиотелеграф, радиотелефон. Если вспомнить хотя бы то, что, по предположительным исчислениям науки, понадобилось не менее 250 тысяч лет, для того чтобы от чисто охотничьего быта перейти к скотоводчеству, то отрезочек времени в 25 лет представится чистейшим пустяком. О чем же этот отрезок времени свидетельствует? О том, что техника вошла в новую полосу, что темп ее развития непрерывно ускоряется.

Либеральные ученые - теперь они вывелись - изображали обычно всю историю человеческого рода как непрерывную линию прогресса. Это неверно. Линия прогресса - линия кривая, ломаная, идет зигзагами. Культура то поднимается вверх, то падает. Была древне-азиатская культура, была античная культура, - Греции и Рима, - потом стала развиваться культура европейская, теперь небоскребом поднимается культура американская. Что сохранилось от прошлых культур? Что накапливается в результате исторического процесса? Технические приемы, методы исследования. Научно-техническая мысль, с перерывами и провалами, двигается вверх. Если даже загадывать насчет тех отдаленнейших сроков, когда солнце потухнет и на земле пойдет прахом всякая жизнь, то у нас все же впереди еще достаточно времени. Думается, что в ближайшие столетия научно-техническая мысль, в руках социалистически организованного общества, пойдет вверх без зигзагов, без изломов и провалов. Она настолько созрела, настолько стала самостоятельной, настолько твердо стоит на ногах, что пойдет планомерно и непрерывно вверх, вместе с ростом производительных сил, с которыми она теснейшим образом связана.



Музей Радио в Вероне.


Торжество диалектического материализма

Наука и техника имеют своей задачей подчинение человеку материи и неотделимых от нее пространства и времени. Правда, есть кое-какие идеалистические книги, не поповские, а философские, в которых можно прочесть, будто время и пространство являются категориями нашего разума, будто они вытекают из потребностей нашей мысли, и им ничто собственно не отвечает в действительности. Но с этим согласиться трудновато. Если любой идеалистический философ, вместо того чтобы приехать к поезду в 9 часов вечера, опоздает на 2 минуты, он увидит хвост уходящего поезда и убедится воочию, что время и пространство неотделимы от материальной действительности. (Аплодисменты.) Задача в том, чтобы это пространство сократить, преодолеть, чтобы время сэкономить, чтобы человеческую жизнь продлить, чтобы прошлое время запечатлеть, чтобы жизнь поднять и обогатить. Отсюда борьба с пространством и временем, в основе которой лежит борьба за подчинение человеку материи, составляющей основу всего не только реально существующего, но и всего вымышленного. Сама наша борьба за научные достижения представляет собой только очень сложную систему рефлексов, т.-е. явлений физиологического порядка, которые вырастают на анатомической основе, в свою очередь выросшей из неорганического мира, из химии и физики. Всякая наука является накоплением основанного на опыте знания о материи, о ее свойствах, обобщенного умения эту материю подчинить интересам и нуждам человека.

Чем больше, однако, наука познает материю, чем более "неожиданные" свойства ее открывает, тем ревностнее упадочная философская мысль буржуазии пытается использовать новые свойства или проявления материи, чтобы доказать, что материя не материя. Успехи естествознания в деле овладения материей идут параллельно с философской борьбой против материализма. Явления радиоактивности кое-какие философы и даже естествоиспытатели пытались использовать для борьбы с материализмом: был атом, был элемент - основа материи, основа материалистического мышления; атом под пальцами распался на какие-то электроны, расползся. И в первый период популярности электронной теории разгорелась даже борьба в нашей партии по вопросу о том, свидетельствуют ли электроны за или против материализма. Кто интересуется этими вопросами, тот с большой пользой для себя может прочесть труд Владимира Ильича о материализме и эмпириокритицизме. На самом деле ни "таинственные" явления радиоактивности, ни не менее "таинственные" явления беспроволочной передачи электромагнитных волн ни малейшего ущерба материализму не наносят.

Явления радиоактивности, приводящие к необходимости мыслить атом, как сложную систему каких-то уже совершенно "невообразимых" для нас частиц, могут быть направлены против материализма только пришедшим в отчаяние вульгарным материалистом, который признает материей только то, что можно голой рукой ощупать. Но это уже сенсуализм, а не материализм. И молекула, последняя физическая частица, и атом, последняя химическая частица - недоступны нашему зрению или осязанию. Но органы наших чувств, исходные орудия познания, не суть, однако, высшая инстанция познания. Человеческий глаз, человеческое ухо представляют собою приборы очень примитивные и, во всяком случае, недостаточные для того, чтобы добраться до основных элементов физических и химических явлений. Поскольку мы в наших суждениях о действительности руководимся лишь обыденными показаниями органов чувств, нам трудно себе представить, что атом есть сложная система, что он имеет ядро, что вокруг ядра двигаются электроны, и что отсюда вытекают явления радиоактивности. Воображение наше вообще лишь с трудом привыкает к новым завоеваниям познающей мысли. Когда Коперник в XVI веке открыл, что не солнце движется вокруг земли, а земля вокруг солнца, это казалось фантастикой, и консервативному воображению до сего дня трудно с этим свыкнуться. Мы это видим на неграмотных людях и на каждом новом поколении школьных детей. А вот мы, люди с некоторым образованием, несмотря на то, что и нам кажется, будто солнце двигается вокруг земли, нисколько не сомневаемся, однако, что дело происходит наоборот, ибо это подтверждается расширенным опытом астрономических явлений. Человеческий мозг есть продукт развития материи и вместе - орудие для познания этой материи; постепенно он приспособляется к своей функции, старается преодолеть свою ограниченность, создает все новые и новые научные приемы, вооружает себя все более сложными и точными орудиями, снова и снова проверяет себя, шаг за шагом добирается до ранее неизвестных глубин, изменяет наше представление о материи, никогда не отрываясь, однако, от этой основы всего сущего.

Радиоактивность, - раз мы уж об ней заговорили, - отнюдь не представляя опасности для материализма, есть в то же время великолепнейшее торжество диалектики. Еще недавно наука принимала, что в мире существует около 90 элементов, неразложимых и не переходящих друг в друга, - как будто весь ковер вселенной соткан из 90 ниток разного качества и разной окраски. Такое представление находилось в противоречии с материалистической диалектикой, которая говорит об единстве материи и, что еще важнее, о превращаемости ее элементов. Наш великий химик Менделеев до конца дней своих не хотел мириться с тем, что один элемент может переходить в другой; он твердо верил в устойчивость этих "индивидуумов", хотя ему и были уже известны явления радиоактивности. Но теперь в неизменность элементов не верит уже в науке никто. Пользуясь явлениями радиоактивности, химикам удалось произвести прямой "расстрел" 8 или 9 элементов и, - вместе с тем, - расстрел последних остатков метафизики в материализме, ибо теперь на опыте доказана превращаемость одного химического элемента в другой. Явления радиоактивности привели, таким образом, к высшему торжеству диалектического мышления.

Явления радиотехники основаны на беспроволочной передаче электромагнитных волн. Беспроволочная передача вовсе не значит нематериальная передача. Свет не только от лампы, но и от солнца, тоже передается без проволоки. Мы очень привыкли к беспроволочной передаче света на довольно почтенные расстояния. Мы очень удивляемся, когда на гораздо более короткое расстояние начинаем передавать звук при помощи тех же электромагнитных волн, которые лежат в основе световых явлений. Все это явления материи, вещественные процессы - волны и вихри - в пространстве и времени. Новые открытия и их технические применения показывают только, что материя гораздо разнообразнее и богаче возможностями, чем мы думали до сих пор. Но из ничего по-прежнему не сделаешь ничего.

Наиболее выдающиеся из наших научных работников говорят, что наука - и, в частности, физика - подошла за последнее время к перелому. Совсем еще недавно, - говорят они, - мы подходили к материи так сказать "феноменально", т.-е. под углом зрения ее проявлений, а сейчас начинаем все глубже и глубже забираться в самое нутро материи, познавать ее структуру и приближаемся к управлению ею "изнутри". Разумеется, хороший физик лучше моего сказал бы об этом. Явления радиоактивности подводят нас к проблеме освобождения внутриатомной энергии. Атом держится, как целое, могущественной скрытой энергией, и величайшая задача физики состоит в том, чтобы эту энергию выкачать, открыть пробку так, чтобы скрытая энергия забила фонтаном. Тогда откроется возможность заменить уголь и нефть атомной энергией, которая и станет основной двигательной силой. Задача эта совсем не безнадежна. А какие это открывает перспективы! Это одно дает право утверждать, что научно-техническая мысль подходит к великому перелому, что революционная эпоха в развитии человеческого общества совпадает с революционной эпохой в области познания материи и овладения ею... Перед освобожденным человечеством откроются необозримые технические возможности.



Музей Радио в Вероне.

Радио, милитаризм, суеверие

Может быть, однако, пора ближе подойти к вопросам политическим и практическим. Как относится радиотехника к общественному строю? Социалистична она или капиталистична? Склонна ли к милитаризму или к пацифизму? Я потому ставлю этот вопрос, что знаменитый итальянец Маркони несколько дней тому назад говорил в Берлине, будто передача изображений на расстояние при помощи Герцовских волн является величайшим подарком пацифизму, предвещая близкий конец милитаристической эпохи. Почему бы это? Столько этих концов возвещалось, что пацифисты все концы и начала растеряли. То обстоятельство, что мы будем видеть на большом расстоянии, должно будто бы положить конец войнам! Конечно, изобрести способ передачи живого образа на большое расстояние - очень привлекательная задача, ибо зрительному нерву обидно, что слуховой находится сейчас, благодаря радио, в таком привилегированном положении. Но думать, что из этого должен выйти конец войн, поистине ни с чем несообразно, и показывает только, что и у таких больших людей, как Маркони, как у большинства людей, специализировавшихся в определенной области, да, можно сказать, и вообще у большинства людей, научное мышление охватывает мозг, выражаясь грубо, не целиком, а небольшими секторами. Как в пароходном корпусе имеются непроницаемые переборки, чтобы в случае аварии не затонул сразу корабль, так и в сознании есть бесчисленное количество непроницаемых переборок: в одной клетке или в десятке клеток может находиться революционнейшая научная мысль, а за переборочкой - филистерство 96-й пробы. В том-то и заключается великое значение марксизма, как мысли синтетической, обобщающей весь человеческий опыт, что он эти внутренние перегородки сознания помогает разрушать путем целостного миросозерцания. Но ближе к делу! Почему, собственно, если враг будет виден, то это должно ликвидировать войну? Раньше так всегда и воевали, что противники непосредственно видели друг друга. Так было еще в эпоху Наполеона. Только создание дальнобойных орудий постепенно стало раздвигать противников и привело к тому, что стали стрелять по невидимой цели. А если невидимое станет видимым, то это будет только значить, что гегелевская триада и тут восторжествовала, - вслед за тезисом и антитезисом наступил "синтез" взаимоистребления.

Я помню время, когда писали, что развитие авиации убьет войну, ибо вовлечет в военные действия все население, обречет на гибель экономическую и культурную жизнь целых стран и пр. А на деле изобретение летательного аппарата тяжелее воздуха открыло новую, более жестокую главу в истории милитаризма. Можно не сомневаться, что и теперь мы подходим к началу еще более ужасной и кровавой главы. Техника и наука имеют свою логику - логику познания природы и овладения ею в интересах человека. Но техника и наука развиваются не в безвоздушном пространстве, а в человеческом обществе, которое состоит из классов. Властвующий класс, имущий класс командует техникой и через нее командует природой. Техника сама по себе не может быть названа ни милитаристской, ни пацифистской. В обществе, где господствующий класс милитаристичен, техника находится на службе у милитаризма.

Бесспорным считается, что техника и наука подрывают суеверие. Но классовый характер общества и сюда вносит большие ограничения. Возьмите Америку - там по радио передаются церковные проповеди. Значит, радио служит орудием распространения предрассудков. У нас этого, кажется, нет, - надеюсь, за этим Общество Друзей Радио наблюдает? (Смех, аплодисменты.) При социалистическом строе наука и техника в целом будут бесспорно направлены против религиозных предрассудков, против суеверий, отражающих слабость человека перед человеком или перед природой. Какой уж тут, в самом деле, "глас с неба", когда на всю страну раздается глас из Политехнического музея. (Смех.)


Музей Радио в Вероне.

Отставать нельзя!

Победа над нищетой и суеверием нам обеспечена - при условии технического движения вперед. Отставать нам от других стран нельзя. Первый и основной лозунг, который должен закрепить в своем сознании каждый друг радио: не отставать! Между тем, мы чрезвычайно отстали от передовых капиталистических стран: отсталость есть главное наследство, полученное нами от прошлого. Как же быть? Если бы, товарищи, дело обстояло так, что капиталистические страны продолжают непрерывно развиваться и идти вперед, как до войны, то нам пришлось бы с тревогой спрашивать себя: догоним ли? А если не догоним, то не будем ли раздавлены? На это мы говорим: нельзя забывать, что работа научно-технической мысли в буржуазном обществе достигла своего высшего расцвета в такой период, когда экономика буржуазного общества все больше и больше упирается в тупик и загнивает. Европейское хозяйство вперед не идет. Европа за последние пятнадцать лет стала беднее, а не богаче. А изобретения и открытия у нее колоссальные. Разрушив Европу, опустошив огромные области, война дала в то же время гигантский толчок научно-технической мысли, которая задыхается в тисках упадочного капитализма. Если, однако, взять материальные накопления техники, т.-е. не ту технику, которая сидит в головах, а ту, которая овеществлена в машинах, заводах, фабриках, железных дорогах, в телеграфе, в телефоне и пр., - то тут прежде всего и окажется, что мы страшно отстали. Вернее сказать, эта отсталость была бы для нас страшной, если бы мы не имели гигантского преимущества, заключающегося в советской организации общества, которая дает возможность планомерно развивать технику и науку, в то время как Европа задыхается в собственных противоречиях.

Но нашу сегодняшнюю отсталость во всех областях нам нужно не прикрывать, а измерять твердым объективным мерилом, не падая духом, но и не самообольщаясь ни на минуту. Что превращает страну в единое хозяйственное и культурное целое? Средства связи: железные дороги, пароходы, почта, телеграф, телефон и теперь - радиотелеграф и радиотелефон. Каково же наше положение в этих областях? Мы ужасающе отстали. В Америке железнодорожная сеть имеет 405.000 километров, в Англии - около 40.000, в Германии - 54.000, а у нас - всего 69.000 километров, - это при наших гигантских размерах! Но гораздо поучительнее сравнить грузы, которые перевозятся там и здесь, измерив их тонно-километрами, т.-е. взяв за единицу тонну, передвинутую на расстояние километра. Соединенные Штаты за последний год перевезли 600 миллионов тонно-километров, мы - 48 1/2 миллионов, Англия - 30 миллионов, Германия - 69 миллионов, т.-е. Соединенные Штаты перевезли в десять раз больше Германии, в двадцать раз больше Англии и в два-три раза больше всей Европы вместе с нами.

Возьмем почту, одно из основных средств культурной связи. По основанной на последних данных справке Комиссариата Почты и Телеграфа, в Соединенных Штатах расходы на почтовую связь за последний год составили миллиард с четвертью рублей, что составляет на душу населения 9 руб. 40 коп. У нас почтовые расходы равняются 75 миллионам, что составляет на душу населения 33 коп. Вот разница: 9 руб. 40 коп. и 33 коп.!

Данные относительно проволочного телеграфа и телефона, пожалуй, еще более замечательны. Протяженность телеграфных проводов в Америке равняется 3 миллионам километров, в Англии - полумиллиону километров, у нас - 616 тысячам километров. Но телеграфных проводов в Америке сравнительно мало потому, что там очень много телефонных проводов, именно 60 миллионов километров, тогда как в Англии всего 6 миллионов, а у нас лишь 311 тысяч километров. Не будем, товарищи, ни смеяться над собою, ни пугаться, но твердо запомним цифры; нам нужно измерять и сравнивать, для того чтобы догнать и обогнать во что бы то ни стало! (Аплодисменты.) Телефонных аппаратов (это тоже хороший показатель уровня культуры) в Америке - 14 миллионов, в Англии - 1 миллион, у нас - 190.000. На сто человек в Америке приходится 13 аппаратов, в Англии - 2 с чем-то, у нас - одна десятая, то есть, иначе сказать, в Америке число аппаратов по отношению к числу жителей в 101 раз больше, чем у нас.

Что касается радио - не знаю, сколько у нас в день расходуется на радио (думаю, что Обществу Друзей Радио это следовало бы подсчитать), - в Америке расходуется на радио миллион долларов, т.-е. 2 миллиона руб. в день, что составляет около 700 миллионов в год.

Эти цифры жестоко характеризуют нашу отсталость. Но они же дают представление о том значении, какое радио, как самый дешевый вид связи, может и должно получить в нашей необъятной крестьянской стране. Нельзя всерьез говорить о социализме, не имея в виду превращения страны в одно целое, связанное разнообразными средствами связи. Хозяйство социалистическое - значит хозяйство плановое. Чтобы ввести его, надо прежде всего уметь сговориться с самыми отдаленными областями, напр., с Туркменистаном. Ибо Туркменистан, с которого я начал сегодня, производит хлопок, и от работы Туркменистана зависит работа текстильных фабрик Московской или Иваново-Вознесенской губ. Для прямой и непосредственной связи со всеми пунктами страны одним из важнейших средств является радио, если, конечно, радио у нас будет не игрушкой верхов городского населения, поставленных в наиболее привилегированные условия, а станет орудием хозяйственной и культурной связи города с деревней.


Музей Радио в Вероне.

Город и деревня

Не забудем, что между городом и деревней у нас чудовищные материальные и культурные противоречия, которые мы целиком унаследовали от капитализма. В тот тяжкий период, когда у нас город дезертировал в деревню, а деревня давала в обмен на пальто, на гвозди, или на гитару пуд хлеба, голодный и холодный город выглядел весьма жалко по сравнению с сытой деревней. Но поскольку восстановились элементарные основы нашего хозяйства, в частности, нашей промышленности, постольку восстановились огромные технические и культурные преимущества города над деревней. У нас многое сделано в области политики, права, для того чтобы смягчить и сгладить противоположности города и деревни. Но в технике мы не сделали еще по-настоящему ни одного крупного шага вперед. А социализма при технически обездоленной деревне, при культурной запущенности крестьянства создать нельзя. Развитой социализм означает прежде всего техническое и культурное уравнение города и деревни, т.-е. растворение и города и деревни в однородных хозяйственно-культурных условиях. Вот почему уже одно сближение города с деревней является для нас вопросом жизни и смерти.

Создавая промышленность и строя города, капитализм держал и не мог не держать деревню в черном теле: он всегда имел возможность получать необходимые продукты питания и сырья не только из собственной деревни, но и из отсталых заокеанских стран или колоний, с дешевым крестьянским трудом. Война и послевоенные потрясения, блокада и опасность ее повторения, наконец, неустойчивость буржуазного общества заставили буржуазию ближе заинтересоваться крестьянством. За последний период мы слышали не раз, как буржуазные политики и социал-демократы разговаривают о смычке с крестьянством. Бриан в своем объяснении с т. Раковским по поводу долгов напирал на нужды мелких держателей, прежде всего французских крестьян. Отто Бауэр, австрийский "левый" меньшевик, в своей недавней речи говорил об исключительной важности "смычки" с деревней. Больше того, Ллойд-Джордж, наш старый знакомый, которого мы стали, правда, несколько забывать, с тех пор как он вышел в тираж, организовал в Англии особую земельную лигу в интересах смычки с крестьянством. Не знаю, как будет смычка по-английски, но на языке Ллойд-Джорджа это слово звучит, вероятно, достаточно плутовато. Я во всяком случае не рекомендовал бы избирать его ни шефом какой-либо из волостей, ни почетным членом Общества Друзей Радио, ибо он надует непременно. (Аплодисменты.) Если в Европе оживление вопроса о смычке является, с одной стороны, политически-парламентским маневром, а, с другой, - знаменательным симптомом шатания буржуазного режима, то для нас вопрос о хозяйственной и культурной смычке с деревней есть вопрос жизни и смерти в полном смысле слова. Технической основой этой смычки должна явиться электрификация, а последняя прямо и непосредственно упирается в проблему радиофикации. Чтобы только подойти к разрешению простейших и неотложнейших задач, нужно, чтобы страна сумела сговориться, чтобы деревня умела слушать город, как технически более вооруженного и более культурного старшего брата. Вне этой задачи радиофикация останется игрушкой привилегированных горожан.

В вашем отчетном докладе сказано, что у нас 3/4 деревенского населения не знают, что такое радио, а остальная четверть знает только по отдельным демонстрациям во время праздников и т. д. Наша программа должна быть такова, чтобы каждая деревня не только знала, что такое радио, но и имела бы свою радиоприемную станцию.


Музей Радио в Вероне.

К чему идти?

В схеме, приложенной к вашему докладу, изображено распределение членов ОДР по социальному составу. Рабочих - 20%, - вот небольшая фигура с молотком; крестьян - 13%, - фигура с косой еще меньших размеров; служащих - 49%, - изрядная фигура с портфелем; потом 18% прочих - не указано, кого именно, но нарисован джентльмен в котелке, с палочкой и белым платочком в кармане - ясно, что нэпман. Я не предлагаю этих людей с платочком изгонять из Общества Радиолюбителей, но надо покрепче их обложить, чтобы удешевить радио для людей с молотком и косою. (Аплодисменты.) Еще менее склонен я думать, что следует механически сократить число членов с портфелем. Но зато необходимо две основные группы поднять во что бы то ни стало. (Аплодисменты.) 20% рабочих - это очень мало, 13% крестьян - это позорно мало. Количество людей в котелке почти равно количеству рабочих (18%) и превышает количество крестьян, которых только 13%. Это явное нарушение советской конституции! Надо добиться, чтобы в ближайшие год-два крестьян стало примерно 40%, рабочих 45%, служащих - 10%, а так называемых "прочих" - 5%. Вот это будет нормальное соотношение, вполне согласное с духом советской конституции. Радио-завоевание деревни есть задача ближайших лет, теснейшим образом связанная с задачей ликвидации безграмотности и электрификации и, в известной мере, являющаяся предпосылкой их осуществления. Нужно, чтобы каждая губерния вышла на завоевание деревни с определенной радио-программой. Карту новой войны на стол! Из каждого губернского города должны быть завоеваны для радио в первую голову наиболее крупные деревни. Надо, чтобы наша безграмотная и полуграмотная деревня, даже прежде, чем она успеет как следует выучиться грамоте, могла приобщаться к культуре через радио, которое является самым демократическим способом распространения сведений и знаний. Надо, чтобы крестьянин через посредство радио почувствовал себя гражданином нашего Союза, гражданином всего мира.

От крестьянства зависит в большой мере не только развитие нашей собственной промышленности, - это слишком ясно, - от нашего крестьянства, от роста его хозяйства, в значительной степени зависит и революция в странах Европы. То, что смущает, и не случайно смущает, европейских рабочих в их борьбе за власть, и чем так умело пользуется социал-демократия в своих реакционных целях, это - зависимость европейской промышленности от заокеанских стран в отношении продовольствия и сырья. Америка дает хлеб и хлопок, Египет дает хлопок, Индия - сахарный тростник, острова Малайского архипелага - каучук и пр. и пр. Опасность состоит в том, что американская, скажем, блокада поставит промышленность европейских стран в самые трудные месяцы и годы пролетарской революции под удар продовольственного и сырьевого голода. В этих условиях растущий экспорт нашего советского хлеба и сырья всех видов является могущественнейшим революционным фактором в отношении европейских стран. Надо, чтобы наш крестьянин знал, что каждый новый сноп, который он обмолотит и вывезет за границу, есть гиря на чаше революционной борьбы европейского пролетариата, ибо этот сноп уменьшает зависимость Европы от капиталистической Америки. Надо, чтобы туркменские крестьяне, возделывающие хлопок, были связаны с иваново-вознесенскими и московскими текстильщиками, а также с революционным пролетариатом Европы. Надо создать в нашей стране такую сеть радиоприемных станций, чтобы дать возможность нашим крестьянам жить коллективной жизнью трудящихся Европы и всего мира, участвуя в ней изо дня в день. Надо, чтобы в тот час, когда рабочие Европы овладеют радиостанциями, когда пролетариат Франции возьмет в свои руки Эйфелеву башню и с вершины ее на всех языках европейской культуры скажет: "Я хозяин на французской земле" (аплодисменты), чтобы в этот день и час не только рабочие наших городов и нашей промышленности, но и крестьяне самых далеких деревень, в ответ на голос европейских пролетариев: "Слышите ли вы нас?", могли ответить: "Слышим, братья, и поможем!" (Аплодисменты.) Сибирь придет на помощь маслом, хлебом, сырьем, Кубань и Дон помогут хлебом, мясом, Узбекистан и Туркменистан поделятся хлопком. Это будет означать, что наша радиосвязь приблизила превращение Европы в единый хозяйственный организм. Развитие радиотелеграфной сети есть - помимо всего остального - подготовка того момента, когда народы Европы и Азии объединятся в Советский Союз Социалистических Народов. (Аплодисменты.)


Музей Радио в Вероне.

Музей Радио в Вероне.

Музей Радио в Вероне.

Музей Радио в Вероне.

Музей Радио в Вероне.

Музей Радио в Вероне.
Отцы - Основатели.

Музей Радио в Вероне.

Головлев Лев Филиппович
А какой  старинный приёмо - передатчик!








Музей Джульеты в Вероне.


Техносилос

Реал Форни хлебопекарная печь
Хлебопекарные печи фирмы
Real Forni  от компании
"ХлебТехника"

+7(926)464-24-57
Реал Форни Хлебопекарная печь
Хлебопекарные печи фирмы
Real Forni  от компании
"ХлебТехника"

+7(926)464-24-57
Реал Форни Хлебопекарная печь

Троцкий
Л.Д.Троцкий. Автор текста.

Головлев лев Филиппович
Мой дядя - радист.